С в о б о д н а я   т р и б у н а
п р о ф е с с и о н а л ь н ы х   л и т е р а т о р о в

Проект открыт
12 октября 1999 г.

Приостановлен
15 марта 2000 г.

Возобновлен
21 августа 2000 г.


(21.VIII.00 -    )


(12.X.99 - 15.III.00)


Январь
  Декабрь 20006   8   10   11   14   16   24   27   28Февраль 2001  

Дмитрий Кузьмин   Написать автору

        Сюжет, по которому хочется высказаться, чрезвычайно деликатный. Из тех, по поводу которых высказываться "не в струю" - явная, заведомая бестактность. Но мне всегда казалось, что бестактность - меньший грех, чем непорядочность.
        2000 год стал, как мы знаем, годом повышенного интереса к молодой литературе. О "Дебюте" говорено достаточно. "Литературная газета" упорно раскручивала собственный молодежный конкурс "Сады Лицея", самым ярким событием коего осталась, впрочем, публикация в самой "Литературке", среди лучших работ конкурсантов, раннего стихотворения Кушнера за какой-то посторонней подписью. Евгений Бунимович от лица Московской Думы учредил особый конкурс для московских школьников (там, впрочем, до подведения итогов еще далеко). И так далее.
        Среди прочего в какой-то момент явилась и еще одна литературная премия для молодежи - имени погибшего в 19 лет поэта и эссеиста Ильи Тюрина. Собралось почтенное жюри - с Юрием Кублановским, Мариной Кудимовой и другими не менее достойными людьми. "Русский журнал" неутомимо рекламирует "Илья-премию" своим баннером, под конец года появилась и установочная статья Андрея Мадисона, подписывающегося как "Старший политрук РЖ", - считать Илью Тюрина человеком 2000 года...
        Есть что-то глубоко сомнительное в том, что такое внимание достается единственному автору из всего поколения - ушедшему из жизни. Хотя мудрено не понять желание хоть как-то компенсировать горечь утраты. Однако ранняя смерть - не заслуга. Обещание блестящего будущего, так и оставшееся обещанием, - увы, ничто, и, если честно, совершенно неважно, не сбылось оно из-за безвременного ухода или от того, что много обещавший в юности талант так и не развился ни во что путное. Неважно - здесь, на Земле, поскольку мы можем судить только о том, что сбылось; суд о несбывшемся должен вестись Тем, Кому это несбывшееся ведомо столь же хорошо, сколь и сбывшееся (оставим в рамках данной темы открытым вопрос о том, существует ли такая Инстанция).
        Мадисон, впрочем, полагает, что случай Тюрина - иной: "жизнь Ильи Тюрина не только обетовала, но и состоялась". Я готов был бы промолчать по этому поводу, если бы речь шла только о трагически погибшем юноше: о мертвых - хорошо или ничего, и если даже кто-то, воздавая ушедшему хвалу, сильно перегибает палку, - пристало ли его поправлять? (Так, - подсказывает мне мой товарищ, - на поминках затесавшийся чужак, подвыпив, начинает кричать о горечи потери, а близким и слушать тошно, и перебить нету сил.) Но речь-то ведь идет не совсем об Илье Тюрине - речь о молодой литературе вообще, о том, на что ориентироваться вступающим в литературу авторам. Так что молчать не получается.
        О чем толкует Мадисон? Сперва - о том, что существует "джентльменский набор" погибших в юности "звезд", в который, в принципе, несложно вписать еще одно имя, но это как раз и будет профанацией, потому что за такой постановкой в ряд теряется неповторимость явления. Наверно, так оно и есть. Набор у Мадисона, положим, не без греха. Например, там нечего делать Артюру Рембо, который в возрасте Тюрина не погиб, а бросил литературу, - это совсем другая история. Важнее другой нюанс в этом ряду: в параллель к утонувшему поэту Тюрину полагается не Писарев (которому было 28 - почему тогда не Лермонтов?), а погибший таким же образом поэт Коневской, одна из главных надежд русской поэзии ровно сто лет назад. Не уверен, что Мадисон знает о его существовании. И это неспроста (т.е. я это не к тому, что Мадисон не очень хорошо разбирается в поэзии, хотя, боюсь, дело обстоит именно так).
        Коневской был на редкость яркой и одаренной личностью. Это и по стихам видно, и по воспоминаниям дружившего с ним Брюсова. В его творческом наследии есть несколько безусловных шедевров. Но драма состоит в том, что художественное направление этих шедевров оказалось - не то чтобы тупиковым, но сугубо периферийным для последующей русской поэзии. Коневской был неоархаистом:
                        Косящата окна я не завесил,
                        И думно буду духом я коснеть...

        Невозможно предсказать, как бы развивался талант Коневского: ранние стихи многих его ровесников и младших современников - хоть Блока, хоть Бальмонта, хоть Шершеневича - совершенно непохожи на зрелые. Он мог бы далеко отойти от своих первоначальных художественных идей, а мог бы каким-то парадоксальным образом развить их и сделать современными и перспективными (как это позднее до известной степени удалось Клюеву). Но то, что состоялось, успело состояться в творчестве Коневского, - было неперспективным, при всей своей художественной ценности. Поэтому сегодня это имя, эти стихи известны только специалистам. (Это, вообще говоря, совершенно неправильно, это следствие низкого профессионального уровня наших историков литературы и литературных педагогов, - но об том в другой раз.)
        Случай Тюрина - ровно тот же самый. Я держал в руках его книгу - наряду с проходными юношескими стихами в ней есть стихи, свидетельствующие о совершенно недвусмысленном таланте, не обещание будущих стихов, а уже написанные настоящие стихи. Я слышал некоторые из них в одушевленном исполнении другого хорошего поэта, Дмитрия Веденяпина, - они звучали. Но, как и у Коневского, художественное качество этих стихов не обеспечивает им литературной перспективы. В них не содержится зародыш нового языка, из которого что-то по-настоящему значительное может развиться в будущем (неважно, в творчестве этого автора или совсем других). Мадисон поминает применительно к Тюрину (по другому поводу) 60-е годы - да, так: стихи Ильи Тюрина могли быть написаны в 60-е. Он мог бы быть СМОГистом, легко представить его рядом с Губановым и Алейниковым (и Кублановским, чье место в жюри премии, тем самым, совершенно закономерно). Увы, увы, увы: все это было. Поэзия уходит дальше (не становясь, разумеется, лучше - просто меняясь, открывая новое, неизведанное).
        И в этом смысле имя Ильи Тюрина - плохой, неудачный ориентир для молодых авторов. Нужно писать хорошие стихи, и Тюрину это иной раз удавалось, - это очень много, но этого мало. Нужно писать такие стихи, которые открывают новые пути. Тюрину это не было интересно. Может быть, он бы еще пришел к этому, а может, и нет.
        О стихах Ильи Тюрина Мадисон не пишет ничего. Довольно много он пишет о его эссеистике - вернее, об одном эссе. Я не бог весть какой специалист по эссеистике, и в книге Тюрина в этот раздел особо не вчитывался - грешен. Но уж текст, имеющийся в Интернете, я заставил себя прочесть. О чем говорит, в связи с этим, в своей статье Мадисон, мне понять не удалось. А о чем ведет речь Тюрин - вполне понятно. О том, что гуманитарная мысль есть, вообще говоря, не более чем безответственная болтовня. Если откровенно, то это недостаточно свежая идея, чтобы ее всерьез обсуждать. Но 18-летний мальчик, конечно, имел право полагать, что придумал ее сам. Вот преподавателям из его гуманитарного лицея, от которых ученики выходят с такими представлениями, я бы хотел на минуту посмотреть в глаза...
        А еще Мадисон пишет о жизни Ильи Тюрина - как о значительном его свершении. Конкретно - о том, что Илья после гуманитарного лицея ушел в медицину. Собирался стать врачом. И о том, насколько это достойней, чем modus vivendi всяких там гуманитариев, которые либо с государства требуют, либо на гранты жируют. Странно мне это читать. И не потому, что поэтов, работающих врачами, всегда было сколько угодно, в том числе и в нынешних младших поколениях. Гуголев много лет работал фельдшером на "Скорой", потом ушел сотрудником в Красный крест. Герман Гецевич работает в больнице. Финалист "Дебюта" екатеринбуржец Василий Чепелев - начинающий детский доктор, а Андрей Сеньков - один из лучших детских врачей своего Борисоглебска... Вообще в том, что на исходе 90-х юноша, интересующийся поэзией, не спешит на филфак, мне не видится ничего особенного. А вот в презрении к гуманитариям у "старшего политрука РЖ" - видится. Хотя бы уж потому, что гуманитарий - это, между прочим, еще и школьный учитель (хоть той же литературы), который должен донести до своих учеников не только понимание ценности - объективной ценности - гуманитарного знания, но и любовь к слову, без которой не будет никакой поэзии, так что и премии давать будет не за что. А любовь к слову и любовь к людям - вещи, как ни странно, тоже довольно близкие...
        Я не хочу бросить ни малейшей тени на память одаренного погибшего юноши. Мне только кажется, что этой памятью пользуются недолжным образом. Грешно.


Вернуться на страницу
"Авторские проекты"
Индекс
"Литературного дневника"
Подписаться на рассылку
информации об обновлении страницы

Copyright © 1999-2001 "Вавилон"
E-mail: info@vavilon.ru

Яндекс цитирования
Баннер Баннер ╚Литературного дневника╩ - не хотите поставить?